Кризис юстиции: 20 лет спустя…

В этом году исполняется 20 лет с момента начала в нашей стране судебной реформы. Разработанная известными ученым процессуалистами того времени Концепция судебной реформы была утверждена Постановлением Верховного Совета РСФСР 24 октября 1991 года. Написанная высокопарным стилем документ («возвращение Отечества в лоно мировой цивилизации….», «ей должна сопутствовать искренние желание стоящих у кормила государства Российского деятелей…») не избежал идеологических наслоений, таких как борьба за суверенитет, идеализация риторики правового государства и других. Тем не менее, заложенные в данном манифесте идеи поражают своей современностью и новизной. Так, первая глава документа, озаглавленная «кризис юстиции», в большей своей части применима и к сегодняшнему дню. Так, в документе подчеркивается: «период перестройки, к сожалению, не ознаменовался для правоохранительных органов кардинальными переменами, способными переломить застойные тенденции. Предоставленная произволу судьбы юстиция агонизирует, не пользуясь сочувствием общественности и поддержкой государства». Другое не менее интересное замечание составителей концепции: «нельзя сказать, что «милость и правда» царствует в российских «судебных местах». Граждане долгие годы на своем опыте убеждались, что оградить свои права и законные интересы с помощью правоохранительных органов также трудно, как и защититься от самих этих органов, попав в сферу их деятельности». Далее: «Неспособность милиции, прокуратуры, суда удовлетворить запросы общества породили кризис доверия». «Отечественная юстиция, откликнувшаяся на дозволенные свободы демонстрацией своей независимости, не смогла, по видимому вынести своего «бесхозяйного» положения. Традиционное давление партийно-советского аппарата ослабло, но правосудие не стало выразителем «интересов права» , в растерянности и моральной изоляции по инерции ожидая, какому «права интереса» придется служить». При том, «более четырех пятых опрошенных судей связывают резкое изменение судебной практики с изменением политической ситуации и установок, исходящих из вышестоящих инстанций». «Ни судьи, ни работники правоохранительных органов не воспринимают себя как часть корпорации, призванной, несмотря ни на что, утверждать право и закон, что делает подобные опасения обоснованными». «Социологические исследования профессионального правосознания 590 работников правоохранительных органов показало, что они не склонны руководствоваться собственным правосознанием при обнаружении пробела или неясности в законе: 70% ориентируются на разъяснения руководящих органов, 12% на сложившуюся практику, 18 % - на указания непосредственных руководителей». Говоря о зависимом положении суда, авторы концепции подчеркивают: «судебный надзор не является единственной формой контроля в судопроизводстве, поскольку сохраняется еще не процессуальное руководство нижестоящими судами». «Опасаясь последствий свободно выраженного внутреннего убеждения, судья начинает ориентироваться на позицию кассационных и надзорных инстанций, то есть утрачивает самостоятельность». Кроме того, в концепции прямо указывается на ориентации юстиции на интересы государства и её не гуманность: «для современной юстиции характерны преувеличенная забота об интересах государства в ущерб другим субъектам правоотношений, подмена общественных и частных начал государственными».

В последующем, задачи и цели реформы воплощались путем принятия законов, в том числе новых уголовно-процессуального и гражданского процессуального и арбитражного процессуального кодексов, а также путем принятия и реализации федеральных целевых программ.

В то же время, любая реформа предполагает не просто формальное изменение, а кардинальное изменение прежних устоев, их сути. Судебная же реформа – это изменения, направленные на становление самостоятельной судебной власти.

Не случайно, критериями (целевыми индикаторами) реализации Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2007-2011 годы» названы рост уровня доверия граждан к органам правосудия (с 19 % до 50%), а также подтвержденные социологическим исследованиями уменьшение числа респондентов, считающей организацию работы судов неудовлетворительной (с 27% до 3%);

Оценивая результаты судебной реформы в ходе своего выступления на научно-практической конференции «Великие реформы и правая модернизация России» 3 марта 2011 года Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д. Зорькин отметил две проблемы: неполное осуществление принципа независимости суда и отсутствие полноценной системы борьбы с коррупцией. При этом, главный судья России подчеркнул, что современная модернизация это по сути борьба за право, борьба не только за те или иные правовые новеллы, и даже не только за новую глобальную систему права, но и борьба с теми, кто захочет ниспровергнуть право как таковое, заменить его Faustrecht’ом, правом сильного.

Выступая 17 мая 2011 года на научно-практической конференции по проблемам мониторинга законодательства и правоприменения глава Минюста А. Коновалов был еще более категоричен: ситуация за последнее время не изменилась, законодательство несовершенно, а ситуация в сфере правоприменения "еще хуже" и особо выделил как негативный фактор избирательность в применении норм права. Все это, "создает тяжелый кумулятивный эффект – недоверие к закону и государственным институтам со стороны граждан и общества в целом».

Данные оценки могут быть продемонстрированы результатами социологического исследования, проведенного фондом ИНДЕМ на тему «Судебная реформа в России: институционально-социетальный анализ трансформации, ревизия результатов, определение перспектив». Стоит отметить, что в Наблюдательный совет данного проекта вошли такие известные ученые-практики, как П.А. Лупинская, Т.Г. Морщакова, А.А. Аузан, С.Е. Вицин, Г.А. Гаджиев, Г.М. Резник и В.А. Туманов. Один из основных сделанных в результате данного исследования выводов сводится к тому что, для реализации целей и задач судебной реформы, таких как верховенство права, независимость суда и судей, обеспечение доступа к суду и справедливость выносимых решений, качество законодательного регулирования менее важно, чем неформальные аспекты состояния судебной системы в целом (в том числе уровень правосознания самих судей, степень реального доверия судам со стороны общества и т.п.). При этом, исследователи были поражены значительным (в разы) расхождением в оценках судей, а также адвокатов и корпоративных юристов, уровней формального и неформального аспектов независимости суда и судей, доступности судов и качества правоприменения. Так неформальная оценка такого аспекта как справедливость правосудия превышает оценку одноименного формального показателя в 1,75 раз, аналогично - независимость судебных решений расхождения в 1,33 раза, а по независимости судов в 1,88 раза (!).

Во-вторых, названные исследователи пришли к выводу о том, что участие власти в судебных процессах в качестве одной из сторон серьезно снижает состязательность и процессуальное равенство сторон. Так на вопрос, в какой степени суды при вынесении решений руководствуются соображениями общественных интересов или общественной пользы (то есть, по существу ставят публичный интерес выше частного) более половины опрошенных судей, участвующих в исследовании, ответили утвердительно. По вопросу об ориентации судов при вынесении решений на практику вышестоящих судов отреагировали положительно 92,4% судей.

По оценкам многочисленных экспертов, одним из факторов, влияющих на такой правоприменительный крен, являются существующие процедуры назначения судей, которые включают в себя проверки со стороны правоохранительных и налоговых органов. Так, региональные власти участвуют в процедуре назначения судей путем составления "объективки" на кандидатов главным федеральным инспектором с последующим рассмотрением документа полпредом Президента и кадровым управлением администрации Президента.

Другим фактором такого положения вещей является наличие большого количества бывших прокурорских работников среди судей судов общей юрисдикции, что отрицательно сказываться на объективности выносимых решений. Так, судьи, ранее замещавшие должности прокурорских работников, подвержены такому явлению как клонирование навыков прежней профессии при осуществлении правосудия. Европейский суд по правам человека причисляет такое явление к случаям нарушения независимости суда (ст.6 Европейской конвенции по правам человека). Впервые такое искажение независимости было выявлено при рассмотрении жалобы в деле "Пирсак (Piersak) против Бельгии". Бельгийский гражданин жаловался на то, что судья, ведя процесс, демонстрировал явную зависимость от позиции прокуратуры, в которой работал прежде. Суд признал, что в этом случае существовала лишь видимость независимости суда, что при рассмотрении дела проявлялись навыки судьи, приобретенные в прежней профессии (Расщепленный Esprit de corps и другие различия внутри российского судебного корпуса//Право.ру).

Говоря о ситуации с отправлением правосудия во Владимирской области нельзя не вспомнить опального реформатора региональной судебной системы – экс председателя владимирского облсуда Юрия Беспалова, запомнившегося массовыми отставками судей, борьбой за независимость суда и повышение авторитета судебной власти. Не размениваясь на экивоки, Ю. Беспалов повсеместно подчеркивал наличие у отдельных представителей органов исполнительной и законодательной власти собственных интересов в осуществлении правосудия: «некоторые лица, обладающие властным административным ресурсом, рассчитывают на различные льготы и привилегии в судебном процессе, в связи с чем о фактах вмешательства в правосудие областной суд ставил и будет ставить в известность президента РФ, его администрацию и Верховный суд (газета Молва, 31.05.2008г., Е. Левицкая «Поражение в телефонных правах»). После такой резкой критики скоропалительная отставка вышеназванного должностного лица вряд ли может быть объяснена только лишь его просчетами в организации функционирования региональной судебной системы.

На ежегодном совещании председателей арбитражных судов в Ростове-на-Дону 11 марта 2011, (темой конференции как раз и являлось совершенствование средств защиты экономических прав), полемизируя с аудиторией, председатель ВАС РФ А. Иванов на вопрос: Означает ли выбор темы, что эти права в нашей стране недостаточно защищены ? Ответил: «Для меня критерием является следующее – если вы можете вести экономическую деятельность, не прибегая к защите или поддержке каких-нибудь влиятельных государственных органов, то в стране есть должный уровень экономической безопасности и свободы. Если же бизнесу приходится постоянно прибегать к покровительству со стороны тех или иных государственных структур, "дружить" с ними ради того, чтобы вести свою деятельность, то невозможно говорить о должном уровне экономической безопасности в стране. На мой взгляд, это главная проблема для России – не имея защиты со стороны власти, очень трудно вести бизнес в нашей стране. При этом, председатель ВАС в другом из своих многочисленных интервью прямо указал, самостоятельность судебной власти не спускается сверху, не внедряется законами, не вводится громким заявлениями. Самостоятельность – это готовность судей распознать и решать самые сложные и острые правовые проблемы, которые ставит перед нами судебная практика. Только тот суд, который не боится брать на себя такую ответственность и успешно справляется с решением этих задач, завоюет авторитет и доверие общества».

В истории Российского государства личность постоянно заслонялась семьёй, общиной, государством. Большинство российских преобразований со времен петровских реформ, как правило, игнорировали интересы подданных и населения в целом.

В то же время, появление самого государства предполагает наделение его правом ограничения частного в интересах публичного. В то же время, по мнению видных мыслителей прошлого, таких как Г. Гегель, Д. Локк, Б. Спиноза, последней целью государства является интерес единичных людей, т.к. именно для него и соединены частные интересы. Отсюда, защита публичных интересов должна осуществляться не для защиты самого государства как конечной цели, а для наиболее эффективного осуществления прав частных лиц.

Вместе с тем, в массовом и профессиональном сознании еще не изжито представление о необходимости возложения на суды несвойственных им административных функций: борьба с преступностью, нарушениями правил дорожного движения, защита прав трудящихся, увеличение собираемости налогов и т.п.

Закончить статью хотелось бы фразой из программного выступления Президента РФ Дмитрия Медведева на Санкт-Петербургском международном юридическом форуме с докладом «Право – инструмент инновационного и безопасного развития глобального мира» 20 мая 2011 года. «Даже самые лучшие законы не могут работать, остаются декларациями, если не работают судебные институты, если являются избыточными или, наоборот, слишком вялыми административные процедуры. И мы это, к сожалению, очень хорошо знаем это на собственном опыте. Несовершенство правоприменения, неуважение к суду, наконец, коррупция, по сути, являются не только некими фактами общественного сознания, но и являются макроэкономическими факторами, которые сдерживают рост национального благосостояния и становятся тормозом в реализации экономических решений и социальных инициатив. Поэтому от качества правовых институтов, их, если хотите, конкурентоспособности зависит будущее большинства государств – на самом деле всех стран и Российской Федерации в том числе».

Общепризнано, что качество инвестиционного климата зависит не от присутствия государства в экономике, а от защиты прав собственности, от независимости судебной системы, снижения уровня коррупции и административных издержек. Можно обладать превосходной экономической политикой, но продажными судами, и тогда, согласно классическому уже исследованию Ф. Кифера и М. Ширли, темпы развития вашей экономики будут в два раза ниже по сравнению со странами, где ситуация прямо противоположная.

Можно ли повысить уровень доверия общества к российской судебной системе ? Несмотря на тяжелое историческое наследие, внутренние традиции и неблагоприятный внешний фон, думается, что можно. По крайней мере, мониторинг выступлений первых лиц нашей страны говорит о наличии политической воли к таким переменам. Не может не вдохновлять в этом отношении и реформаторское подвижничество председателя ВАС РФ Антона Иванова. В то же время, акцент следует переносить от реформирования законодательства о судоустройству и судопроизводстве к оценке качества правоприменения, в том числе посредством организации широкой дискуссии об итогах реализации судебной реформы, практическом соблюдении принципов независимости суда и судей, открытости и доступности судов, соблюдения баланса частных и публичных интересов. В противном случае, великие замыслы реформаторов так и останутся декларациями, а приведенные в начале данной статьи цитаты из Концепции судебной реформы 1991 ода через 20 лет будут звучать еще более современно, чем они звучат сейчас.

А. Кузин, управляющий партнер ЮФ «Кузин, Мохорев, Пузанов, Савенко и партнеры»
05 июня 2011 года